.
Главная » Статьи » Краеведение

Мое Еремково (военные годы)

Глава 3.

На территории Удомельского р-на в годы ВОВ боевых действий не велось.

Фронт подходил к границам района на 100-130 километров. В Удомельском районе находились места сосредоточения войск, тыловые базы снабжения, аэродромы, госпитали. По территории района шли воинские эшелоны. А вот война в воздухе шла активно.

Почти сразу после начала войны на станции Брусово немецкие самолеты разбомбили санитарный поезд. Там сейчас стоит памятник.. В 11 часов утра 11 июля 1941 г. на Удомлю упали первые бомбы. Неожиданно с запада налетели два вражеских самолета, сбросили 4 – 6 бомб, затем обстреляли станцию Удомля и разъезд Торфяное. Бомбежка была проведена по ошибке немецких летчиков. Один из них попал в плен. Он сообщил на допросе, что бомбы предназначались для бомбардировки станции Бологое, но летчики ошиблись и обстреляли Удомлю.

Самая крупная бомбежка произошла 16 декабря 1941 года. На Удомлю было, опять же ошибочно, направлено более 10 фашистских самолетов с целью уничтожить группу советских танков. О событиях тех военных дней вспоминает Вера Александровна Иванова: «Ничто не предвещало беду, когда в один из солнечных осенних дней 1941 года жителей деревни Ксечки Лычковского района одним из эшелонов должны были эвакуировать на Урал. К железнодорожному составу, перевозящему танки и пушки, было прицеплено несколько вагонов для местного населения». В их числе была и десятилетняя Вера со своими родными.

В деревне Еремково Калининской области эшелон подвергся атаке немецкой авиации. Фашисты бомбили и расстреливали пулемётной очередью ни в чём не повинных людей. От взрывов снарядов, стрельбы содрогалась пропитанная человеческой кровью земля. В той бомбёжке погибла мама Веры и её тётя. Обеим в ту пору не было ещё и тридцати. Уцелели её старенькая бабушка, пятилетний брат Николай и она сама.

При воспоминании о тех страшных событиях голос Веры Александровны наполняется жгучею горечью: «искалеченные и оставшиеся в живых люди, помогая друг другу, направились искать убежища в близлежащие деревни. Перепуганные постоянными воздушными бомбёжками, деревенские жители нас встречали неохотно. И всё же в деревне Едутино нас приютила одна пожилая женщина».

Пережив потерю самых близких людей, бабушка Веры потеряла зрение, оставив внуков одних: десятилетнюю Веру и пятилетнего Колю. Девочка смогла перенести и это горе - все хозяйские заботы взяла на свои плечи. Так и прожили они до 1943 года, пока за детьми не приехал их дядя и возвратил в родную деревню Ксечки.

Также во время бомбежки немецких самолетов была разрушена двухэтажная школа поселка Еремково, которая стояла у переезда. И до сих пор, хотя уже прошло более 70 лет, вдоль железнодорожной линии еще проглядываются воронки от бомб. Работники железной дороги с первых дней войны перешли на казарменное положение. А когда начались бомбардировки железной дороги, каждая поездка паровозной бригады стала настоящим поединком со смертью.

Во что бы то ни стало спасти ценный для фронта груз, пассажиров и вывести состав из огня невредимым - было главной и очень трудной задачей каждого машиниста. И машинисты научились по возможности маневрировать, изменять скорость движения, уходя из-под бомб. Не всегда это помогало, ведь эшелон для фашистских лётчиков был отличной мишенью. Не только бомбы сбрасывали они на наши поезда, но часто прошивали пулемётными очередями кабины паровозов, охотясь за членами паровозной бригады, обезглавливая состав. Когда немецкие оккупанты захватили Донбасс, поставки угля - топлива для паровозов – практически прекратились. Паровозную топку набивали обычными дровами. Эти дрова для паровозов готовили почти все жители района - подростки, женщины, старики.

И всё же дровяного топлива часто не хватало. И машинисты, дотянув на остатках пара до ближайшего леса, вместе с кочегаром выходили с пилами и топорами готовить дрова. А кочегарами часто работали молодые девушки. О своем военном детстве в деревне Петрово Еремковского с/о вспоминает Мохова (Ласточкина) Александра Петровна: «Мне было 12 лет, когда началась война. Все мужчины из деревни ушли на фронт, остались только Ласточкин Петр Прокофьевич, Степанов Степан да Бурцев Михаил. Они были зачислены в рабочий батальон. Дети, начиная с 7 лет, работали с утра до ночи: собирали камни на колхозных полях, пололи засеянные зерновые поля. Пахать тоже приходилось помогать взрослым. Они надевали на нас старые фуфайки, сами становились в центре, д ети-по бокам, вожжи пропускались через грудь и так тянули плуг. Лошадей не было, быков не хватало. А перед весенней пахотой, на наших детских плечах была навозница-так называли майское время, когда вывозили на быках навоз от фермы на поля. У меня был бык Моряк, очень упрямый, справиться с ним было невозможно: то в пруд завезет, то ляжет и не встанет. Я хочу выломать прут, а сил-то не хватает. Реву-реву, но слезами горю не поможешь.

С отчаяния кусала ему зубами уши-не помогло. А потом помню, как раскрутила хвост, Моряк сразу вскочил. Позже выяснилось, что я ему хрящ сломала-так мне же еще и выволочку устроили за то, что быка покалечила. После навозницы и пахоты сеяли хлеб. У взрослых женщин были большие подсумки, у ребятишек поменьше. Ходили по полям и вручную рассыпали зерно. В сенокос женщины косили, а дети ворошили сено, сгребали, укладывали в кучи. Для 5-6-7-летних были сделаны маленькие грабли, им под стать. Осенью убирали урожай: дети раскладывали снопы, взрослые их завязывали, ребятишки снашивали в риги. Так до самых заморозков. А ближе к зиме все выходили на лесозаготовки. На каждый дом полагалось заготовить 300-400 куб. метров леса. Пилили на двухметровки, складывали в поленницы. Принимал дрова десятник. Обидно нам было, очень нас обманывал он. Сначала-то матери нас ругали, что норму дров не заготовили. А когда посмотрели на горы леса и сравнили с цифрами десятника-ужаснулись.

Ранней весной на быках вывозили дрова на станцию Еремково к вагонам. Далее весь цикл работ повторялся. Трудились весь световой день. Питание было скудным. Вместо зерна мололи сухие шишки клевера, картофельные очистки. Добавляли головицу, лебеду-пекли хлеб. Из крапивы варили похлебку. А вот воды пили сколько угодно. Ребятишки росли, работали много, поэтому есть хотелось всегда. Военных действий на нашей территории не было. Но, когда бомбили Бологое, делали кругом облет, попадало и поселку Еремково, и деревням в округе.

Моя старшая сестра Катерина была беременная, шла от колодца с водой. Бомбардировщик летел низко, целился прямо в нее. Спас сарай, она забежала в него. Так фашист направил самолет на сарай и крылом задел за угол. Колхозный скот был эвакуирован, личный зарезан. Мы тоже ждали эвакуации, был назначен день, но немцев выгнали из Калинина, и эвакуацию отменили. Недалеко от Петрова, в Воронихе, Дмитровке в жилых домах размещали выздоравливающих солдат.

Мы сушили сухари, шили кисеты, вязали варежки и носки и отдавали тем, кто снова уходил на фронт. А вот в Займище, в больнице для тяжелораненых, работали наши девушки: Ласточкина Екатерина, Петрова Елизавета, Журавлева Александра».

Александра Петровна вспоминает и историю о дезертире Сеньке: «Сенька сбежал с фронта и скрывался в петровских лесах. Обнаружили его женщины, когда шли за малиной. Он спал и не слышал их шагов. После этого в лес никто не ходил-боялись. Милиция узнала о дезертире-стали за ним следить. Одного из милиционеров Сенька зарезал ножом в спину. В деревне Трахачиха жила сестра Сеньки, она носила ему еду в лес .Милиционеры выследили это и устроили засаду. Так Сенька был обнаружен и убит. Убивать его не хотели, но в тот момент, когда он наклонился за мешком с едой, пуля попала ему в голову (целились по ногам). 15 января 1941 года из-за угрожающей обстановки на фронте РК ВКП решил создать партизанские отряды. В него вошли 6 отрядов: «Удомля-1», «Удомля-2», «Быковский», «Гриблянка», «Мста», «Котлован».

Где-то в лесах, среди огромных сосен в темном бору на косогоре, были вырыты землянки для партизан на случай, если придут немцы. Когда непосредственная угроза оккупации Удомельского района миновала, весной 1942 года партизанские отряды были распущены.

В конце 1941г. в Удомельском районе появились военные госпитали – верный признак близко происходящих кровопролитных сражений. На территории района было 9 госпиталей: в Удомле, в Лайкове, в Верескунове, в Займище. В Займище, на базе земской больницы, размещался полевой подвижной госпиталь ППГ № 1164, после него – эвакогоспиталь № 4915.

Из воспоминаний А.И.Журавлевой: «В то лето мне было 17 лет, я только закончила первый курс медицинского училища. Очень мечтала стать медиком. Таким медиком, как первый народный деревенский доктор, основатель больницы в Займище Павел Алексеевич Морковин. Память о нем я хранила с детских лет. Но война внесла свои коррективы в мою судьбу. Спустя несколько недель после начала войны на фронт ушел отец. Очень скоро почтальон принес похоронку на отца - погиб в Ленинградской области, попав под бомбежку.

В 1942 году я была призвана в госпиталь, который расположился в Займищенской больнице. За тяжелоранеными ухаживали местные женщины, но моложе меня не было.» Тонюсенькая, почти прозрачная девчонка мыла бойцов, стерилизовала бинты, помогала в операционной и перевязочной. А после работы бежала на вторую смену - в подсобное хозяйство при больнице. Потом домой, где мама каждый день пекла лепешки и наливала в бидончик молоко для раненых, и обратно - в госпиталь. В тот год практически во всех домах в Займище и в Воронихе были размещены раненые.

В доме Александры жили четверо бойцов, за которыми тоже нужно было ухаживать. А еще надо было помогать колхозу: рабочих рук не хватало. Печальные дни службы - погребение умерших. Хоронили бойцов по четыре человека в одном большом гробу на краю березовой рощи у деревни.

Спустя двадцать лет, в 1960 годы , захоронение частично перенесли в поселок Еремково, где установили памятник погибшим воинам. А вот самые страшные эпизоды войны - авианалеты. Немцы нещадно бомбили Альфимовский разъезд, а разворот делали как раз над Займищем.

Однажды Александра оказалась в поле в момент такого «разворота». Немецкий летчик несколько раз пролетел мимо девушки. Она до сих пор помнит, с какой сальной ухмылкой рассматривал он беззащитную девчонку, метавшуюся по полю. И когда уже мысленно простилась с мамой и братом, повернул фашист самолет на Еремково. Год прослужила Александра медсестрой в Займище. А потом еще полгода - в Удомле, куда перевели госпиталь. Раненых со станции до госпиталя, что находился на улице Володарского(в районе аптеки), носили на носилках. Для хрупкой девчушки это была непомерная ноша. Уронить раненого бойца было страшно. Поэтому , стиснув зубы, несла... В 1943 году, когда госпиталь двинулся дальше на Запад, как дочери погибшего на войне бойца ,Александре разрешили вернуться в училище. В августе 1945 года в звании младшего лейтенанта медицинской службы А.И. Журавлёва вернулась в Займищенскую больницу фельдшером.

Рядом с деревней Всесвятское тоже располагался огромный прифронтовой госпиталь. Немецкие самолеты его долго искали, но так и не нашли. Госпиталь был мастерски укрыт в старом лесу. А вот как принимали раненых в полевой подвижной госпиталь в самой Удомле: раненые поступали в основном поездами, но прибывали и по воздуху. Лёгкие самолёты типа У-2, прозванные в народе «кукурузниками», садились прямо на озеро Песьво, в больничном заливе.

Обычно приходилось на один рейс 4 раненых: два помещались в фюзеляжах и два – в специальных гондолах, подвешенных под крыльями. Раненые находились в «конвертах» - ватных мешках с входным клапаном, которым закрывали голову. Самолёты шли, как по расписанию, и точно в момент подлёта на берегу появлялись подводы-сани, которые отвозили раненых прямо в конвертах. Самолёт двигатель не выключал, и когда возвращали пустые «конверты», он тотчас же взлетал.

Лётчик во время ожидания всегда был настороже: малейшая опасность – и «кукурузник» поднимался в воздух, делал противоистребительные виражи на малой высоте. В отдельные дни с фронта прилетало до 17 самолётов, то есть до 68 раненых поступало в руки опытных врачей.

Закончилась война. Личности солдат и офицеров, захороненных в братской могиле рядом с Займищенской больницей, были установлены. Школьники вели переписку с родственниками погибших. Многие приезжали на братскую могилу 9 Мая.

Мать одного из солдат умерла во время приезда и похоронена на Еремковском кладбище. А уже в 60-е годы было принято решение перезахоронить воинов на месте церковного кладбища, у бывшей церкви.

Каждого воина хоронили в отдельном, обитом алым ситцем, гробу. Была установлена надгробная двухфигурная композиция скульптора Любинского, изготовленная из мраморной крошки с цементом. На мраморной доске имена тридцати погибших воинов.

Категория: Краеведение | Добавил: рик (02.10.2014)
Просмотров: 866 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: